Копии были сделаны и отправлены, автодоска очищена. Коридор за дверью опустел: она не ощущала там присутствия какого-нибудь терпеливого молчаливого разведчика. Они достаточно быстро усваивали, что вне занятий она не умеет ни красиво двигаться, ни красиво говорить. Семестр начался достаточно давно, так что маловероятно, чтобы кто-нибудь нарушил ее ненадежное спокойствие предложением ее сопровождать.

И тем не менее она осталась сидеть на месте, низко склонив голову и устремив взгляд на пальцы, переплетенные на крышке стола. В Клане Мицел она не имела никакого ранга: ее единственное кольцо было предсмертным подарком ее бабушки. Эллиана разглядывала старинные переплетения и узлы, пока исцарапанное серебро не превратилось в серый потек.

Как она могла совершить такую глупость? Ее мысли, освободившиеся от строгой дисциплины занятия, вернулись к прежним тревогам. О чем она думала, бросая вызов авторитету Ран Элда, подвергая сомнению его суждения и ставя его в неловкое положение в присутствии Делма? В последние полгода брат начал следить за ней менее бдительно. Она осмелилась надеяться… и теперь вот это! Обида, которая не останется неотомщенной, рожденная несколькими словами, которые она прошептала, забыв о необходимой осторожности… Эллиана закусила губу.

Спокойствие заключалось в покорности, безопасность — в незаметности. Заинтересоваться — чем бы то ни было, — поднять голову и бросить вызов унылой, неизменной повседневности означало стать заметной. А привлечь к себе внимание Ран Элда значило сказать «прости» спокойствию и безопасности.

Хотя в аудитории было тепло, Эллиана стала дрожать. Она решительно расцепила пальцы, аккуратно положила пульт управления автодоской на место и встала. По коридору она шла бесшумно и незаметно, опустив голову и глядя в пол, себе под ноги.