— Сайнит, у тебя на лице джем. Эллиана, мне бы хотелось, что ты либо ела, либо нет, и в любом случае прекратила бы терзать свою еду. Вени, милочка, завтра в полдень нас навестит леди пел-Рула. Мне бы хотелось, чтобы ты приняла ее со мной.

Вени широко ухмыльнулась.

— Да, матушка.

Мицел повернулась к сыну, который успел занять свое обычное место рядом с ней.

— Мы с тобой должны встретиться через час, кажется? Будь в форме, сударь: я рассчитываю на то, что ты продемонстрируешь мне, почему разумно держать основную часть нашего капитала в акциях Йерлинда.

— Это неразумно, — сообщила Эллиана своей тарелке — едва слышно.

Увы, как оказалось — недостаточно тихо. Ран Элд замер, не донеся до рта бокала с утренним вином и изумленно выгнув брови.

— Прошу прощения?

«Я сошла с ума», — решила Эллиана, глядя на раскрошенные остатки завтрака, к которому она даже не притронулась. Только сумасшедшая могла вот так поставить под вопрос суждение Ран Элда. Наделм был, мягко говоря, не склонен терпеть нахальство любого, кто состоял в длинном списке низших по рангу. И, к несчастью для Эллианы, ее имя в этом списке значилось первым.

«Попроси у него прощения, — горячо умоляла она себя, сжимая на коленях похолодевшие руки. — Согнись, вынеси насмешки, будь покорной, будь слишком жалкой, чтобы спровоцировать нападение!»

Эта стратегия в прошлом тысячу раз ее выручала. Однако сегодня утром голова Эллианы осталась привычно полуопущенной, лицо пряталось за шелковой занавесью волос, а глаза вперялись в тарелку так пристально, словно она поставила себе задачу запомнить мельчайшие детали каждого цветочка росписи, блекнувшей на желтеющем фарфоре.

— Эллиана…

Голос Ран Элда превратился в мурлыканье, полное злобы. Она поняла, что теперь просить прощения было бы уже поздно, — и еще крепче сжала руки.

— Кажется, у тебя появилось… мнение, — проговорил Ран Элд, — относительно инвестиций Клана. Умоляю тебя: не стесняйся, намекни нам, как именно следует действовать. Благо Клана должно стоять превыше всего.